| (отрывок) |
[Nov. 18th, 2005|03:32 pm] |
..."Мелодрама" - это ключевое слово Рам Дасса, выражающее способность человека серьезно, с нахмуренными бровями, "влипать" в собственные мысли, чувства и реакции, отождествляться с объектами, людьми, всевозможными интересами. Используемое Рам Дассом слово "мелодрама" еще сильнее звучит в контексте с рекомендуемой им позицией отделения, его версии учения Будды. Отделение - это эфемерная срединная точка между состоянием патологической серьезности и сдержанной отстраненности. Такая позиция дает точку отсчета, допускающую чувство иронии и способность к восприятию парадоксов. Она защищает нас от травм и катаклизмов. Поскольку, говорит Будда, всякое решение одновременно правильно и неправильно, мы не должны стремиться к тому, чтобы быть всегда правыми и не сокрушаться, когда неправы. Рам Дасс говорит: "Я могу делать только то, что я делаю, потому что, как только у меня появится озабоченность, - я пойман в ловушку, а как только я буду пойман, единственное, что я смогу сделать, - это поймать и вас". Еще в одном высказывании на тему отстраненности Рам Дасс говорит, что не отказывается от того западного ученого, который есть в нем, но отказывается от отождествления с ним. При таком "влипании" он неизбежно будет страдать от критики, жалеть себя, добиваться признания и в конце концов может скомпрометировать свою способность мыслить. Находясь же в стороне от " мелодрамы ", он застрахован от такой ловушки, - это то, чего Рам Дасс хотел бы и от каждого ученого. В художественной критике слово "мелодрама" означает эстетически низкопробную постановку. В расширенном сознании, где нет места низкопробности, мелодрама - это то, что происходит на другом плане сознания. Психиатрия иногда рассматривает отделение как показатель нарциссизма, когда отождествление не происходит, так как такой человек не заботится о других. То же происходит и при шизофрении, где отождествление дезориентирует человека. Если бы Рам Дасс находился в состоянии сознания, допускающем возражения, он бы отверг оба положения. Вместо них он, возможно, предложил бы читателю проверить мысли, высказанные в этой книге, на собственном опыте. По крайней мере, такой читатель согласился бы с тем, что мысли Рам Дасса содержат больше тепла и контактности по сравнению с нарциссическим мышлением и больше мужества и контактности по сравнению с шизофреником. Более того, в его отстраненности чувствуется расточительство, здравость ума и реализм, сквозь которые проглядывает добродушное подмигивание. Идея отстраненности Рам Дасса ассоциируется с положениями психоанализа - "отсутствие желания" и "нейтральность". Последователи гештальт-терапии и им подобные транслируют эти идеи (при условии некоторого потенциального побуждения человека) в понятии "делать свое дело", самому нести ответственность за себя. В самом деле, поклонники гештальт-терапии выражают этот смысл отождествленного отделения следующим образом: "Я делаю свое дело, ты делаешь свое... И если мы случайно встретимся - это будет прекрасно. Если нет - этому можно помочь". Однако это только красивые слова, они неточно отражают действительность. В той или иной степени большинство человеческих взаимоотношений, и в частности те, которые несут конкретную или косвенную помощь ближнему, целью которой является полезное изменение человека, обусловлены отождествлением, оценкой и целью, которые могут не иметь никакого отношения к выбору и потребности участников. В особенности это заметно, когда последние изменяются в ходе процесса взаимоотношений. Такое отождествление происходит с техническими ролями и терапевтической помощью, с понятием умственной нормы, с социальными представлениями и чувствами, такими как брак, дети, род занятий, с культурными оценками: табу на каннибализм, убийство, инцест и т. д. Будучи отождествленными со всем этим, мы не способны в полной мере к анализу, оценке, знанию и пониманию всех этих вопросов, мы можем лишь реагировать на них в ограничениях ситуационного поля. "Терапевтический образ" может быть построен на совпадении целей. Соглашение на отождествление себя с этими целями временно. оно не отрицательно, и может закончиться по истечении какого-то срока, если последует переоценка ценностей. Наколько же лучше, говорит Рам Дасс, если мы просто согласимся на расширение сознания, куда бы это нас ни привело. Если мы встанем посреди комнаты и будем просто наблюдать расширение своего сознания, все будет хорошо и многое покажется более забавным, чем оно казалось раньше. Итак, результат отделения будет выглядеть следующим образом: тот, кто владеет собой плохо, будет владеть собой лучше, потому что в человеке существует присущая ему доброта, способность к изменению, неиспользованная энергия, невостребованные таланты, которые только и ждут свободы проявления. Еще одно следствие отделения: жить мудро - значит избегать противопоставления, присущего позиции отождествления. Отождествление с одним объектом означает противопоставление себя другому, а находиться в противопоставлении - значит утверждать во взаимоотношениях концепцию субъекта-объекта. Отделение же, наоборот, способствует слиянию субъекта и объекта, увеличивает гибкость, допускающую союз посредством единения. Аналогично тому, как в японском боевом искусстве айкидо человек, когда он сталкивается с явным перевесом противника в силе, добавляет себя к этой силе в новой комбинации, достигая двойного результата: избегает конфликта и накапливает силу. Западные теории декларируют неизбежность конфликта, основываясь на мысли, что противопоставление является необходимым способом жизни. Безусловно, это справедливо в том случае, когда человек отождествлен. Но когда он отделен от всякой мелодрамы, нет ничего, что можно было бы противопоставить. И наконец, отделение от прошлого и будущего обеспечивает наиболее полное переживание настоящего. До тех пор, пока мы привязаны к желаниям, мы подвержены страданию из-за неудовлетворенности, удовлетворив же их, мы тоже страдаем, понимая, что это не может длиться вечно. Будущее наших пустых фантазий грабит настоящее. Рам Дасс одновременно смотрит вперед и назад, находясь между двумя своими мирами, нередко определяя себя в созвучии с тем клиницистом, психологом и психиатром. которым он отчасти является. Он рассматривает последнего как прискорбное выражение ограничения сознания человека Запада, пойманного в причинно-следственную ловушку, погрязшего в своих концепциях и конструкциях моделей сознания, чувств и поступков.... |
|
|